Неточные совпадения
Теперь он не без удовольствия познакомился с знаменитым адвокатом, внушавшим ему большое
уважение тем, что за одно только дело старушки с
огромными цветами на шляпке он получил десять тысяч рублей.
У него был
огромный подряд, на холст ли, на провиант ли, на сапожный ли товар, не знаю хорошенько, а он, становившийся с каждым годом упрямее и заносчивее и от лет, и от постоянной удачи, и от возрастающего
уважения к нему, поссорился с одним нужным человеком, погорячился, обругал, и штука стала выходить скверная.
Отец относился к ней с
огромной любовью и
уважением.
— Потому что читать книгу и ее переплетать — это целых два периода развития, и
огромных. Сначала он помаленьку читать приучается, веками разумеется, но треплет книгу и валяет ее, считая за несерьезную вещь. Переплет же означает уже и
уважение к книге, означает, что он не только читать полюбил, но и за дело признал. До этого периода еще вся Россия не дожила. Европа давно переплетает.
Его
огромный объем, его медленное возрастание, его долголетие, крепость и прочность древесного ствола, питательная сила его корней, всегда готовых к возрождению погибающих сучьев и к молодым побегам от погибшего уже пня, и, наконец, многосторонняя польза и красота его должны бы, кажется, внушать
уважение и пощаду… но топор и пила промышленника не знают их, а временные выгоды увлекают и самих владельцев…
Христиане должны проникнуться религиозным
уважением к элементарным, насущным нуждам людей,
огромной массы людей, а не презирать эти нужды с точки зрения духовной возвышенности.
Длинный стол, крытый зелёным сукном, кресла с высокими спинками, золото рам,
огромный, в рост человека, портрет царя, малиновые стулья для присяжных, большая деревянная скамья за решёткой, — всё было тяжёлое и внушало
уважение.
Чернышев не любил Воронцова — и за всеобщее
уважение, которым пользовался Воронцов, и за его
огромное богатство, и за то, что Воронцов был настоящий барин, а Чернышев все-таки parvenu, [Выскочка (франц.).] главное — за особенное расположение императора к Воронцову.
Фома посмотрел на него и, чувствуя что-то похожее на
уважение к этому человеку, осторожно пошел вон из дома. Ему не хотелось идти к себе в
огромный пустой дом, где каждый шаг его будил звучное эхо, и он пошел по улице, окутанной тоскливо-серыми сумерками поздней осени. Ему думалось о Тарасе Маякине.
На другой или третий день отец повез нас на Миллионную в дом министра Новосильцова, где кроме его жены мы были представлены и старухе матери с весьма серьезным лицом, украшенным
огромною на щеке бородавкою. В глаза бросалось
уважение, с которым высокопоставленные гости относились к этой старухе, говорившей всем генералам! «Ты, батюшка»…
Потом он, по местному обычаю, принял «прощеные визиты», которые у нас купечество делает на масленице всем крупным должностным лицам, развозя
огромные «прощеные хлебы», и сам отдал эти визиты и разослал еще бόльшие постные хлебы с изюмом, провел последний масленичный вечер с архиереем, с которым они друг к другу питали взаимное
уважение, и затем в течение четырех первых дней первой недели поста, как приезжал со службы, уединялся в свой кабинет, и входивший к нему туда слуга не раз заставал его перед образом.
Его
огромная фигура внушала
уважение.
А мы, со всеми нашими
огромными средствами и орудиями к совершенствованию, с опытами всех веков, с гибкой, переимчивой нашей природой, с религией, которая именно дана нам на то, чтобы сделать из нас святых и небесных людей, — со всеми этими орудиями, умели дойти до какого-то неряшества и неустройства как внешнего, так и внутреннего, умели сделаться лоскутными, мелкими, от головы до самого платья нашего, и, ко всему еще в прибавку, опротивели до того друг другу, что не уважает никто никого, даже не выключая и тех, которые толкуют об
уважении ко всем.